Я мог бы петь рэп: интервью с Игорем Верником

Игорь Верник о цензуре, Матильде, задержании Кирилла Серебренникова и любви к современному искусству.
Вы сталкивались с цензурой в вашей творческой жизни?
Когда я учился в школе-студии МХАТ и потом, когда только начинал работать в Художественном театре – это было еще в Советском Союзе, где существовала жесткая цензура. Я помню, как Олег Ефремов, художественный руководитель МХАТ, мучительно пробивался через цензуру, комиссии. Это было очень сложно, и у него получалось благодаря его харизме, огромному авторитету. А если говорить о времени после Советского Союза, то я лично никогда не сталкивался с цензурой. У меня никогда не было ощущения, что меня ограничивают или что я сам себя ограничиваю. 

Но, по вашим ощущениям, цензура сегодня в России есть?
Я думаю, что появляется самоцензура, скорее, люди сегодня начинают внутри себя регулировать, отбирать, что говорить, а что нет. 

Но ведь есть прецеденты, например, «черный список» Владимира Познера, фамилии людей, которых он не может звать к себе в программу, даже если очень захочет. И в нем Собчак, Навальный: все эти люди, мягко говоря, против действующей власти, это ли не цензура? 
Послушайте, я не занимаюсь политическим вещанием. Первый канал – это государственный канал, и у него есть политика, которой занимаются специальные люди. Я к этому не имею никакого отношения, это вопрос, касающийся Владимира Познера и его отношения с Первым каналом. верник3.jpg

На законодательном уровне цензура запрещена, но мы понимаем, что если СМИ, театр и т.п. финансируются государством, то ничего плохого они о нем сказать не могут. Получается, как в вульгарной фразе: «Кто девушку платит, то ее и танцует»? 
Да, я знаю эту фразу, которую вы сейчас употребили, наверное, этот принцип работает в отдельно взятых ситуациях, я имею в виду взаимоотношения мужчины и женщины. Но я в своей жизни руководствуюсь не монетизацией процесса личных отношений и считаю, что девушка танцует, когда ей хорошо с мужчиной. Это что касается фразы, теперь насчет цензуры. Я служу в МХТ им. А.П. Чехова, я работаю на телеканалах «Культура», «Россия» и лично ни разу не сталкивался с тем, чтобы мне кто-либо говорил, что это нельзя, за эти флажки не ходить. 

То есть у вас нет никаких ограничений в выборе гостей и вопросов в вашей передаче «2 Верник 2»? 
Конечно нет. Это программа молодая, но ни я, ни мой брат ни разу не сталкивались с тем, чтобы кто-либо ограничивал нас в приглашении тех или иных гостей. Повторюсь еще раз, я работаю не в политической сфере. 

Самый главный способ освобождения человека – это образование и культура. Ситуация вокруг фильма «Матильда» – это попытка цензуры со стороны Поклонской? Какая эта цензура? Какое отношение это имеет к цензуре?
Нет, это не цензура. Знаете, у Маяковского есть произведение «Облако в штанах». Когда разговоры идут до того, как фильм вышел на экран, никто ничего не видел, – это все облако в штанах. Я лично не видел картины, обязательно пойду на премьеру, и Учитель меня звал, и, безусловно, такой резонанс подогревает интерес. Но кому-то что-то показалось, то есть на уровне показалось, понимаете. 

Еще один резонансный случай – это арест Кирилла Серебренникова. Достаточно большое количество представителей мира театра и кино выступили против его задержания и подписали заявление, где указали, по их мнению, настоящую причину преследования режиссера – это «неправильные спектакли» и «неправильная гражданская позиция»… 
Я был одним из первых, кто подписал просьбу не арестовывать Кирилла, а дать ему возможность работать, потому что уверен, что он никуда не уедет и не сбежит, не будет совершать никаких противоправных действий, потому что он художник и ему интересно заниматься тем, чем он занимается. Я не знаю, о каких неправильных спектаклях идет речь. Я имел и, надеюсь, еще буду иметь возможность работать с Кириллом Серебренниковым, как с режиссером, художником, творцом. Я очень надеюсь, что эта ситуация, которая сложилась, разрешится как можно скорее и Кирилл сможет продолжать работать. Я знаю, что все претензии к «Седьмой студии» лежат в материальной области, и поскольку этого аспекта я знать не могу, то мои предположения – это всего лишь предположения, а не знания. А предположения – это самое глупое и вредонанося щее, что может быть. Насколько я понимаю, речь не идет о том, какие спектакли делал Кирилл. Я видел его работы, они об общечеловеческих ценностях, с поразительным даром Серебренникова вскрывать проблемы и смотреть на них иначе. верник2.jpg

Вы любите современное искусство? Может быть, у вас есть любимый автор… 
Я люблю Магритта, я думаю, что он будет современным на все времена. Я люблю множество художников, если я сейчас начну перебирать, то это будет дико. Я считаю, что сама формулировка «любимый художник» уже связана с ограничением, цензурой. Как можно разделить мир на хорошее и нехорошее, черное и белое. Мир разнообразен, в нем тысячи красок, проявлений, и они все интересны. Мне интересно все, что талантливо. Я люблю и рэп, и классическую музыку, я слушаю и Оксимирона, обожаю джаз. 

Хотели бы принять участие в рэп-батле в качестве жюри? 
Легко! Я бы мог быть участником батла! Свободный человек – это человек, который смотрит на мир не узко, не в шорах, как лошадь. Сидя с вами в двух шагах от Ельцин Центра, в котором все пронизано духом свободы, мы не имеем права думать по-другому. Человек рожден, чтобы быть свободным. И самый главный способ освобождения человека – это образование и культура. 

Поделиться в соцсетях:

Все статьи рубрики
Я хочу статью о своём событии