Персона

Как улучшить медицину в Красноярске? Спросили у профессионалов

Редакция пригласила руководителей красноярских частных клиник обсудить в формате круглого стола тему взаимодействия государственной и частной медицины. Не обошлось и без профессиональных рекомендаций.
Участники круглого стола:

Тарас Владимирович Фурцев, руководитель клиники «МедиДент», доктор медицинских наук, стоматолог-ортопед, имплантолог

Денис Андреевич Абросов, главный врач «Онлайн клиник»

Сергей Робертович Кузнецов, директор и главный врач клиники «Институт медицинской косметологии», д. м. н., академик РАЕН

Георгий Геннадьевич Манашев, профессор КрасГМУ, стоматолог-ортодонт

Партнерство ради здоровья



В одной социальной сети развернулась полемика по поводу состояния помещения одного из травмпунктов нашего города. Речь также шла про дикие очереди и буквально нечеловеческое отношение к пациентам. Пост об этом вызвал ажиотаж, собрал очень много комментариев. Интересно Ваше мнение как специалистов медицинской сферы: насколько пристальное общественное внимание может изменить ситуацию? 

ТАРАС ФУРЦЕВ: Говорить об этом, возможно, и имеет смысл, только необходимо, чтобы это было не ради сотрясания воздуха. Такие разговоры – просто крик души. Запустение и огромные очереди в медицинских учреждениях появились не вчера. Я был в поликлинике краевой больницы, зайдите туда – и увидите невероятное количество человек в очередях. И вентиляции нет… А разве интерьеры там красивые? И что, мы будем фотографировать и выкладывать это в сеть? Чтобы изменить ситуацию, необходимы системные меры.

ГЕОРГИЙ МАНАШЕВ: Систему нужно менять. Насколько я вижу, ни министры, ни другие представители власти – никто не обращает внимания на активных представителей сферы здравоохранения, таких, как Тарас Владимирович. Я думаю, наше министерство должно обращать внимание на частный бизнес, который готов предлагать – а вот готово ли наше министерство услышать и поддержать?

СЕРГЕЙ КУЗНЕЦОВ: Есть и еще одна часть разрушенного пазла – советская система диспансеризации с санаторным лечением, признанная Всемирной организацией здравоохранения лучшей в мире. Многие страны взяли нашу систему на вооружение, в том числе Япония, где наблюдается огромный прогресс: использование разработок советских ученых благотворно влияет на продолжительность жизни. В Японии, как вы знаете, люди живут по 80 лет и больше. У нас эта система была разрушена полностью, ликвидированы многие первичные звенья медпомощи. Конечно, остались больницы-монстры, в которых все хорошо, но попасть туда очень сложно. Попытки воссоздать нечто похожее предпринимаются, но, к сожалению, это единичные случаи. Вывод: нужны финансовые вложения, чтобы улучшить инфраструктуру и качество оказания медпомощи. Сообщество об этом говорит постоянно, но бюджет не предусматривает дополнительных расходов, к сожалению.

Почему бы профессиональному сообществу не подключиться и не помочь спасти ситуацию? 

ДЕНИС АБРОСОВ: Если бы представители медицинских сфер встречались и обсуждали насущные проблемы, тогда они не делили бы рынок, а помогали друг другу. На примере нашей клиники скажу: если нет какого-то оборудования или специалиста, я ведь могу пациента перенаправить туда, где о его здоровье смогут позаботиться. Или другая сторона: я готов вложиться, купить один аппарат, обучить студентов и знать, что меня, извиняюсь, не сожрут и я смогу оказывать услуги. Представьте, мы поставим аппарат с лазером,

который исключит необходимость проводить полные полостные операции! Это значит, что мы лишим товарищей-хирургов работы и заработка.

Т. Ф.: Я согласен, должны быть профессиональные ассоциации и бизнес-сообщества – только так голос экспертов будет услышан. Свежий пример – косметологи. Что с ними сотворили? Они, бедные, не знают, что делать и как оперировать – за них норму приняли. Отчасти это и их упущение: как и другие профсообщества, косметологи должны выступать, а еще разрабатывать, доносить и принимать свои клинические рекомендации. А если закрываться у себя в клинике или в кабинете и сидеть в ожидании, тихонько работая, ничего не изменится.

Г. М.: Поддержу Тараса Владимировича. Муниципальное медицинское сообщество очень слабое. Все решения принимаются в Москве.

Т. Ф.: К слову, политическая воля должна быть от губернатора, министр не обладает пространством для маневра, чтобы решать такие задачи. Я работал в той комиссии, которую возглавляла Г. Е. Пашинова – заместитель губернатора (министр социальной политики Красноярского края до октября 2018 года.– Прим. ред.). И однажды в ходе работы я задал ей вопрос: «Вот смотрите, в поликлинике в Советском районе нет кабинета УЗИ. Главный врач поликлиники проводит торги на оказание услуг по проведению исследования – и выигрывает какой-нибудь кабинет, расположенный в Северо-Западном районе...» В ответ мне удивленно говорят, что даже и не подумали об этом. Какой вывод? Это вопрос компетенции… Теперь другой момент: а кто будет проводить УЗИ? Это может быть интерн, а может и доктор наук! Как это отследить? В ответ тишина, они сидят и думают, как быть. И мне хочется спросить: зачем нужны такие сценарии, ведь это вызывает дополнительную социальную напряженность? Когда голосовали, я был категорически против, потому что это преступное решение. Но, несмотря на возражения, губернатор продавил нужный вариант и медицину подвели под 44-й закон (ФЗ №44 «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд». – Прим. ред.).

Улучшение государственной медицины возможно за счет повышения качества кадров?

Г. М.: Конечно! Я как представитель вуза хочу сказать, что мы изначально неправильно обучаем и, как следствие, приходится переучивать уже на рабочем месте. Студент учится на оборудовании, на котором он не будет работать. Сегодня у вуза нет таких возможностей, как у частного бизнеса. Выпускник института придет на работу в частную клинику, посмотрит на оборудование и не будет знать, что это такое и как им пользоваться. А Тарас Владимирович проявлял активность, хотел учить студентов у себя, но ему не дали. И думаю, что многие частные фирмы захотели бы последовать его примеру, а потом выбирали бы себе толковых студентов в клиники.

lkdxjgl.jpg

Т. Ф.: Селекция кадров должна быть, потому что это всем выгодно – и клиникам, и университетам, и студентам. Это международная модель, так работают за рубежом, и мы к этому придем.

А если бесплатную медицину сделать не настолько бесплатной, а платную – не такой дорогостоящей? Это может помочь изменить ситуацию?

Г. М.: Бесплатной медицины не существует. За бесплатную медицину тоже кто-то платит: Каждый из нас отчисляет налоги.

Д. А.: Здесь мы и упираемся в вопрос о том, что в рамках бесплатной медицины может получить пациент! Давайте откровенно: у всех частных клиник есть акции, когда УЗИ стоит на 30–40% дешевле. Есть дни, когда бесплатно делают обследования на рак молочной железы, есть дни открытых дверей, когда врачи вообще принимают бесплатно. Это все делается, но не на должном уровне, потому что мотивации нет. Если же предоставить частным организациям возможность выбирать, каким образом взаимодействовать с общественной медициной, то будет эффективность. Например, мы работаем с государственной поликлиникой, оказываем услуги по полису ОМС. В этой поликлинике нет уролога, и я прошу участкового терапевта: если есть сложный пациент или у него острое состояние, подумайте о человеке и не делайте этой ерунды с направлением через три недели. И если оперативно взаимодействовать докторам между собой – тогда да, действительно можно что-то сделать. Вот привязали частную клинику к поликлинике, утвердили совершенно другую цену – и идет работа. Однако не каждая частная клиника готова перейти на ОМС: для этого нужно дополнительное оборудование, это другие расценки и совсем другая ответственность.

Т. Ф.: Да, ОМС не каждый может себе позволить. Я работал в этой сфере, знаю, что требуются дополнительные усилия по организации труда. И, скажем так, это вознаграждается не настолько хорошо, как обычные платные услуги или услуги по ДМС.

С. К.: У нас медицина стоит дешевле, чем во всем мире. Если мы сопоставим цены на оперативное вмешательство в Израиле, Германии, США и в России, то увидим, что это просто совсем другая история. Если говорить о качестве, то сейчас в Израиле и США рак лечат не с помощью радикального хирургического вмешательства, а с помощью других технологий. Просто катетер подводится к опухоли – не надо резать и удалять. У нас тоже развивается такой метод лечения: один из основоположников, профессор А. А. Захарченко, работающий в железнодорожной больнице, с успехом продвигает эту передовую технологию, и у нас в крае, и в целом в России. Надо развивать нашу медицину, вкладывать деньги, давать возможность расширять свои исследования.

Все ли области медицины представлены в коммерческом сегменте в Красноярске?

Т. Ф.: А нужно ли это? Мне кажется, рынок себя очень хорошо чувствует. Большие полостные операции на сердце все равно никогда не будут применять в частных клиниках – это очень дорого. Никогда частная клиника не организует у себя ПЭТ-сканирование с радиоизотопами – по той же причине. Когда-то, может, у нас на законодательном уровне будет другое отношение к частной медицине, тогда и появятся большие клиники, как в Израиле. И тогда врачи начнут сами лицензироваться и сами будут отвечать юридически, а не как сейчас – за всех отвечает главный врач.

Благодарю за Ваши точки зрения и откровенность. А что можно было бы сделать в сложившихся условиях?

Г. М.: Я предложил бы ввести норму на уровне муниципалитета: открывать лечебные учреждения по выходным, выделить ставки. Думаю, врачи бы согласились. Да и людям удобно в субботу-воскресенье пойти к доктору, об этом говорит статистика посещения частных клиник в выходные. Таким образом можно ввести платные услуги в муниципальных поликлиниках.

Д. А.: Обязать частные организации проводить профосмотры. Эта норма, в принципе, существует, вопрос в том, как именно они сейчас проводятся. Пациенты не видят ценности в профосмотрах, они идут в поликлинику для галочки, потому что работодатель требует, а не для того, что бы узнать о своем здоровье. У людей есть заинтересованность в том, чтобы им подделали заключение, например УЗИ, в котором не была бы указана болезнь. Важнее в рамках темы профосмотров говорить о профилактике. И второе – прописать нормы. Они вроде бы существуют, но неизвестны людям: большинство не знает, как часто необходимо делать ФГС, проверять состояние зубов, сдавать ПСА (простатический специфический антиген. – Прим.ред.). Если бы нормы сегментировались по возрастам, здоровых людей стало бы значительно больше.

С. К.: Я бы изменил бюджет и принципы налогообложения. Многие предприятия у нас зарегистрированы в офшорах и налоги не платят – деньги не поступают в бюджет края. Надо с этим тоже решать вопрос.

Хорошо, расскажите, какие существуют чек-листы в каждой из Ваших областей, которым Вы рекомендуете следовать?

Т. Ф.: У нас в стоматологии все просто: каждый должен посещать врача два раза в год. А при каких-то рисках, может, и чаще. И тогда можно рассчитывать на высокие результаты лечения или же на сохранение существующего состояния зубов.

Г. М.: Поддержу коллегу, но, наверное, в современном мире можно и не два раза в год: на ту же профессиональную чистку необходимо ходить чаще. Главные причины – питание и гигиена. Если люди будут чистить зубы два раза в день и полоскать рот после еды – этого уже достаточно, но, к сожалению, многие даже таких вещей не делают.

Д. А.: Врача-уролога нужно посещать два раза в год – весной и осенью, когда происходит ослабление организма и все хронические заболевания проявляются. Но хочу обратить внимание на то, что эта периодичность актуальна для более-менее здорового человека. Если в анамнезе какое-либо заболевание, то стоит уделить здоровью минимум в два раза больше внимания. В случае с урологией напомню такую современную поговорку: «Сколько тебе лет – столько процентов населения твоего возраста болеет простатитом», то есть в 50 лет каждый второй мужчина болен. Это уже с наличием аденомы. Если говорить о проктологии, мы понимаем, что каждая вторая женщина, которая рожала, может страдать, если она не пролечила заболевание. Если о гинекологии – все еще хуже. Во-первых, под ударом девочки, которых посадили на гормональные препараты; после лечения начинается процесс восстановления с доктором эндокринологом-репродуктологом. Второй момент – беременность при отмене гормональных контрацептивов: не страшно, если родится девочка, а если на свет появляется мальчик, его гормональный фон очень сдвигается.

С. К.: Денис Андреевич хорошо сказал про мужское здоровье. В последние годы наблюдается значительный сдвиг в сторону тех или иных патологических изменений, в том числе у мужчин. Такие перемены связаны с избыточной массой тела – с ожирением, с низкой физической активностью и т. д. Это звенья одной цепи: чем шире талия, тем выше риск развития эректильной дисфункции. И не секрет, что уже сегодня в 30 лет около 30–40 % мужчин страдают данной проблемой. А это сказывается и на потомстве, и на взаимоотношениях в семье. Что касается в целом знаний о своем организме, я рекомендую познакомиться с нутригеномикой – исследованиями, подтверждающими связь наших генов и нашего питания. От того, насколько правильно мы строим свой рацион, зависит даже их работа. Это значит, что, зная свой геном, можно регулировать состояние здоровья. Тест делается один раз в жизни, потому что геном не меняется. Я думаю, что в будущем этот анализ начнут делать детям при рождении, чтобы родители знали, чем кормить ребенка, пока он растет и развивается. Ведь многие болезни закладываются именно в детстве и только спустя годы начинают себя проявлять.

Поделиться в соцсетях:

Все статьи рубрики
Я хочу заказать статью